Соколов шел быстро, и дворничиха в тяжелом тулупе и огромных валенках едва поспевала за ним.

- Ох, - вздохнула она, когда переулок, выгнув горбатую спину, резко пошел вверх, - заморил ты меня, Андреич, жарко.

Соколов, скользя кожимитовыми подошвами, мысленно ругал мальчишек, раскатавших спуск и превративших его в сплошной каток. Он так и не согрелся, дойдя до холодного подъезда дома пятнадцать.

- Слесарь-то где, Климова?

- Ждет наверху.

На площадке второго этажа стоял резкий запах газа, у стены на чемоданчике сидел слесарь.

- Здорово, участковый.

- Здоров, Петрович.

Соколов повернул звонок.

- Не стоит. - Слесарь встал. - Я уже раз десять звонил, без толку.

- Ну, что будем делать? - спросил Соколов.

- Ты власть, тебе и решать.

- Тогда давай попробуем эту дверь вскрыть.

- Тяжеловато. - Слесарь громыхнул спичечным коробком.

- Ты что, Петрович, сдурел, дом взорвать хочешь?

- И то...

- Погоди.

Соколов достал карманный фонарь. Узкий луч пробежал по рваному дерматину двери, осветив четыре замочные скважины.

- Видишь, - вздохнул слесарь, - то-то и оно. Замки-то у него лабазные, ручной работы, из нержавейки. Сам делал.

- Что, замки?

- Да нет. Вставлял. Тяжелые замки.

- Так какой же ты слесарь, раз их открыть не можешь? - разозлился Соколов.

- Это кто не может? Я? - В голосе Петровича сквозила явная обида. - Да если хочешь знать, я по молодости на заводе работал, где для сейфов запоры делали.

- Ты еще про Ивана Грозного вспомни, - зло буркнул Соколов.

Теперь только он начал понимать всю серьезность положения. Газ шел, остановить его было невозможно, в любой момент мог вспыхнуть пожар.

- Посвети-ка мне, - попросил Петрович.